Размер шрифта  А А А
Цвета сайта  Ц  Ц  Ц 

Телефон кассы театра:(4912) 45-15-58

en ru
Купить билеты

Урсула Макарова: Режиссёр, как дракон, – чем старше, тем лучше

(Ирина Бочарова/7info.ru/28.11.2018)

2019 год в Росси объявлен годом театра. Актёров, режиссёров и в первую очередь зрителей ждёт много интересного – проекты, концерты, фестивали, форумы, премьеры…

В Рязанском театре драмы уже началась подготовка к спектаклю, который мы увидим в следующем сезоне. Здесь репетируют пьесу по «Повестям Белкина» в постановке Урсулы Макаровой.

Этот молодой режиссёр уже хорошо известен в Рязани и за её пределами. Трудно поверить, но её творческой деятельности в этом году исполнилось 20 лет. О том, много это или мало, почему был выбран такой путь, и какой багаж накоплен к этой красивой дате мы и поговорили с Урсулой Макаровой.

Я мечтала, чтобы всё стало моим

Во многих интервью Урсула Макарова рассказывала, что никогда не мечтала стать режиссёром. Тем не менее, свой первый спектакль она поставила в 19 лет. А уже через год вышел второй.

– Как же так вышло: не мечтали стать режиссёром, но выпускали один спектакль за другим?

– Я не мечтала, потому что я вообще не представляла себе, что есть такая профессия.

– Это при том, что вы из театральной семьи?

– Да. Мой папа работал сначала монтировщиком, потом старшим машинистом сцены, позже стал заведующим постановочной частью и в этой должности пребывает по сей день. И я, как любой театральный ребёнок, часто бывала в театре, ездила с родителями на гастроли. Но в моих детских воспоминаниях сам режиссёр, как отдельная фигура, не существовал. Когда мне было пять лет, наш театр поехал на гастроли в Таганрог. Шёл спектакль, Сергей Леонтьев играл Сирано де Бержерака и я хорошо помню, как я сидела в ложе и мечтала, чтобы это всё стало моим.

Режиссёры у меня больше ассоциировались с кино. И это были для меня не просто люди, а почти олимпийские боги, которые не могут ходить с нами по одной земле. Я много танцевала и, пожалуй, хотела стать хореографом. Ещё была идея поступать в МГУ на философский. А потом мама сказала: «А почему бы тебе не попробовать стать театральным режиссёром? Ты же с 5 лет делаешь то домашние спектакли, то школьные». И вот тогда всё сложилось.

Но я всё ещё не могла представить, что это возможно. Тогда я позвонила в ГИТИС и поняла, что он существует, что это не Нарния, как я себе представляла. В первый раз я приехала уже на третий тур и, конечно, не поступила, это было невозможно. Поступила я со второго раза, но и тогда ещё не верила в реальность происходящего. Первые полгода мне всё время казалось, что кто-то подойдёт и скажет, что произошла какая-то ошибка, и я занимаю чужое место. Мне казалось, что нужно быть каким-то совершенно невероятным человеком, чтобы стать режиссёром.

Поэтому я и не мечтала стать режиссёром, просто считала себя недостойной этого. Когда папа устроил меня художником-декоратором в театр, я каждый день поднималась по лестнице и вела пальцем по стенке от восторга, что могу здесь находиться, и меня никто не гонит. Это восторг от театра я испытываю и до сих пор.

Танцы как спасательный круг

– Первый спектакль был в жанре театра пластики. Почему?

– Потому что я была самоучка. Не самородок, а именно самоучка. Я не знала, как работать со словом, это было сложно и страшно. Я в принципе не знала, как это делается. Поэтому танцы стали спасательным кругом. Я давала объявление в газету о наборе детей для занятий в театральной студии. У меня было два правила: не брать никаких денег и принимать всех желающих. Вот с этими детьми я и делала свой первый спектакль «Алиса и чудеса Зазеркалья». Это был очень сложный и очень интересный процесс. У нас не было никакой финансовой поддержки. Мы с подругой сами покупали ткань и вдвоём сшили почти 90 костюмов.

Если бы мне сейчас сказали: «Возьмёшься за такое? Сможешь ещё раз также выложиться?» – Не знаю, не уверена. Но это дало результат. Мне рассказывала моя сокурсница, что при поступлении ей говорили: «К Женовачу не суйся, там девочка, которая поставила «Алису». Так я была вознаграждена за свои старания. И многие ребята, занимавшиеся в моей студии, поступили во ВГИК, в ГИТИС, занимались танцами.

– А сегодня нет желания поставить пластический спектакль уже с профессиональными актёрами?

– В своих спектаклях я ставлю танцы сама, либо зову профессионалов. Но на полноценный танцевальный спектакль сегодня я бы не решилась. Я тогда не осознавала всей ответственности, сложности. Я не думала, что Жанна Владимировна Виноградова может пригласить нас работать в театр.

А сегодня, чтобы ставить пластику, нужно самой ею владеть если не в совершенстве, то очень хорошо. А у меня была достаточно серьёзная травма, поэтому сама я вряд ли это выдержу. А если я сама не могу показать, как я буду требовать это от людей?

Тем более за эти 20 лет хореография и пластика так далеко ушли вперёд, появилось столько новых стилей и идей, в которых я совершенно не разбираюсь и не стесняюсь этого. А тогда мне было море по колено.

Сложившийся режиссёр – это памятник самому себе

– С точки зрения сложившегося режиссёра как вы оцениваете свою первую постановку?

– Как мне кажется, режиссёр сложившийся – это памятник самому себе. И это неправильно, когда режиссёр досконально знает себя, знает, чего он стоит, что он может. Уверенность в себе в театре – это материал, который отживает. Театр – это всегда жизнь, это всегда поиск, всегда эксперимент и при этом хорошая школа. Меня очень многому научил ГИТИС и Сергей Васильевич Женовач. Он полностью изменил моё представление о театре. И оборачиваясь на 20 лет назад, я понимаю, что «Алиса» – это потрясающая по наглости и безудержному хулиганству авантюра. В этом смысле я себе 20-летней скажу «Браво!». А качество этого произведения оставим за рамками, ведь я на тот исторический момент не представляла себе даже азов профессии. Мы справлялись, как могли, при этом бесконечно любя друг друга. У нас был такой невероятный энтузиазм, который в профессиональном театре редко встретишь. И слава Богу, потому что когда все профессионально выполняет свою работу, героев не нужно!

– В одном из ваших интервью вы сказали, что лучший комплимент для режиссёра – когда режиссёра не видно. Есть такая теория, или это правило вы вели опытным путём?

– Может и теория такая существует, но я руководствуюсь исключительно своим опытом. Театр – это способ самопознания для всех, кто в нём работает. Но если режиссёр хочет, чтобы видно было его, его личность, переживания, страдания, нужно было идти в артисты и каждый вечер душевно обнажаться перед зрителем! Режиссёр не может своё я поставить во главе угла. Мы работаем сначала с автором, потом с артистами, именно им режиссёр передаёт свои идеи, не требуя ничего взамен, кроме выполнения поставленных задач. И нужно быть счастливым от того, что в таком энергетическом экстазе сливаются артисты, зрители и автор над ними. Режиссёр должен донести до артиста то, что хотел сказать автор.

Если же режиссёр ставит спектакль во имя себя, он не режиссёр. Во имя автора и артиста, во имя зрителя – это да! И чем больше торчит режиссёрских ушей, тем хуже. Получается, что режиссёру интересен не артист, не авторская задумка, а он сам. Тогда лучше взять зеркало, любоваться собой и чувствовать себя прекрасно, как волнистый попугайчик.

А вот создание концепции, расстановка акцентов – это как раз во власти режиссёра. Когда режиссёр прорабатывает пьесу, он собирает информацию об эпохе, персонажах, их прототипах. Режиссёр может интерпретировать пьесу так, как ему кажется верным: играть в джинсах или в эпохе, на чём делать акцент, кого вывести в главные герои – это всё во власти режиссёра. Если акценты расставлены неверно, получается невнятица. То есть режиссёр – это человек, который должен уметь договориться – где-то пойти на компромисс, а где-то настоять на своём. Главное – не перепутать!

Людей, с которыми я работаю, я люблю бесконечно

– А как складывается работа с артистами? Читала, что вы сравнивали её с вхождением в клетку к тиграм. Учитывая ваш 20 летний опыт, скажите, это ощущение прошло?

– Нет, не прошло. Но это не значит, что я жду от артистов чего-то плохого. Я обожаю артистов, с которыми я работаю. Единственное условие для меня любить актёра, хотя бы те три часа, что идёт репетиция. Неважно, какие у нас отношения вне зала. Но закрылась дверь – и людей, с которыми я работаю, я люблю бесконечно. Я готова ими восхищаться, помогать или наоборот – отойти и не мешать. Мы получаем то, что мы отдаём. Обидеть артиста легко, это творческие, очень эмоциональные люди. И режиссёр не имеет права обижать тех, кому он якобы может что-то указывать. Ведь профессиональный артист не нуждается в подсказках. Это, с моей точки зрения, оскорбительно. 

Репетиционный процесс – это бесконечный полифонический поток любви. Но расслабляться при этом нельзя. Ведь всегда есть люди, которым что-то не нравится: я сама или моя концепция – и это нормально. Поэтому и нужно быть очень собранной и внимательной, чтобы всем было комфортно. Внутри репетиционного процесса режиссёр не должен ни на секунду выключаться, как и дрессировщик. Единственное – к артистам можно поворачиваться спиной!

Чем жёстче рамки, тем легче работать

– Современного зрителя очень сложно заинтересовать. При наличии интернета мы можем увидеть спектакли мировых театров на экране своего телефона. Как в этой ситуации побудить зрителей потратить своё время, свои деньги и прийти в театр?

– Спектаклю, как и любому продукту, нужна реклама. Театр, безусловно, не завод, но это тоже производство. Я как режиссёр должна думать о целевой аудитории, о том, как это будет продаваться. Но у нас эти задачи прекрасно решает дирекция театра, а я позволяю себе делать только то, что я хочу.

– А если то, что вы хотите, по мнению дирекции театра неактуально?

– Бывает и такое, но я же не с одной вещью прихожу. Мы выбираем тот вариант, который устроит всех. Иногда говорят, что нужна комедия или мелодрама, или наоборот – что угодно, только не комедия. Или у кого-то из актёров будет юбилей, и нужно поставить что-то на него. Но я не считаю это ограничением своей свободы. Наоборот, чем жёстче рамки, тем легче работать, потому что если бы я выбирала из всего мирового репертуара, я бы погибла. Один только Лопе де Вега 1200 пьес написал!

Если спектакль нравится всем, то это плохой спектакль

– Ваши спектакли обычно хорошо принимает и публика, и критика, они с успехом идут в театрах в разных городах. А были откровенно провальные постановки? Или такие, которые не хочется вспоминать по каким-то личным причинам, о которых вы жалеете?

– Так это спасибо журналистам, что они хорошо пишут! Ведь любой спектакль можно рассматривать и как триумф, и как провал. Более того, если вы мне назовёте любой спектакль любого режиссёра, я вам выдам «чёрную» и «белую» рецензии, не смотря эти постановки. И в том и в другом случае будет частица правды. И свои работы я с одной стороны очень люблю, а с другой – вижу в них все недостатки. Да, они были, есть и будут всегда. Нет, и не может быть идеального спектакля. Я убеждена, что если спектакль нравится всем, то это плохой спектакль, никакой. Спектакль – это всегда событие. После просмотра должен включиться какой-то внутренний механизм, что-то должно заработать. Вот тогда зритель и отложит мобильный телефон, и это будет победа.

Был один город, где всё было не моё, и спектакль там не пошёл. Но я не считаю это провалом, я считаю это огромным опытом и закалкой. Не могу сказать, что я им благодарна, но опыт я получила огромный. Ведь чем удачней проходит спектакль, тем больше растёт корона, тем меньше мы про себя понимаем.

– А вы бы хотели реанимировать какой-нибудь свой спектакль? Или поставить в Рязани что-то, что шло в другом городе?

– Я уже так делала, и пришла к выводу, что два раза в одну реку не войдёшь. Это может быть лучше или хуже, но всё равно это будет другой спектакль. Поэтому одним из важных умений для режиссёра я считаю умение отпускать корабль и позволять спектаклю жить своей жизнью.

Я больше зрителя встряхивать не буду

– Каждый спектакль – это своего рода обращение к зрителю. О спектакле «Чудная баба» вы говорили, что это предложение зрителю встряхнуться. А нет ли желания встряхнуть сегодняшнего зрителя?

– Тогда было совсем другое время и совсем другой театр. И эти встряски в 90-е были нужны. А сегодня, мне кажется, пора приводить зрителя в баланс. А сегодня, на мой взгляд, тему встряски зрителя закрыл Константин Богомолов. Для меня это даже не трэш, я просто не понимаю, зачем. Хотя я и никогда не настаивала на том, что я самая умная. Просто, на мой взгляд, нарушение нравственных норм – это сознательное уничтожение духовного наследия России.

Я больше зрителя встряхивать не буду, не вижу необходимости в этом, а вижу необходимость в гармонизации, создании нового языка, чтобы не было большого перепада между театром архаичным и тем, что называется «на острие атаки». Опять же в своё время и Мейерхольд был новатором, но он такой один. А когда каждый второй пытается быть Мейерхольдом, это уже не то.

– Такой попыткой привести зрителя в баланс можно назвать ваш спектакль «Касатка»?

– Да, пожалуй. Хотя на самом деле это была борьба с самой собой. Мы уже привыкли, что везде должно быть шоу, экшн. И если, условно говоря, никто не выскочит с маракасами на третьей минуте, то зритель уйдёт. И я боролась и с собой, и с артистами, когда просила их не торопиться, не говорить быстро, держать паузу. Кому-то спектакль нравится, кому-то нет. Но нам он дорог потому, что мы часть себя себе вернули. Хоть на секунду смогли остановиться и выдохнуть. Сегодняшний ритм жизни изменился. Это не хорошо и не плохо, это данность. И мы не можем себе позволить играть спектакль по 5 часов. Поначалу я боялась, что люди будут уходить, потому что действие идёт слишком медленно. А потом я себя отпустила и поняла, что в этом есть своя прелесть, когда никто никуда не торопится. И я не ошиблась, потому что зрители приняли этот темпоритм, и «Касатка» у нас идёт хорошо. Оказалось, что зрители тоже соскучились по более плавному ритму, создающему ощущение покоя и отдыха.

«Раз у каждого Пушкин свой, то и я могу показать своего»

– И в новом сезоне вы тоже берётесь за классику, ставите спектакль по «Повестям Белкина» Пушкина. А не рискованно ли к Пушкину обращаться? Ведь мало того, что Пушкин – наше всё, он ещё и свой у каждого, и каждый знает, каким он должен быть.

– Безусловно, это щекочет нервы. Но я подумала: «Раз у каждого Пушкин свой, то и я могу показать своего». Соглашаться со мной или нет – право зрителя.

Страшно ещё и потому, что величайшие мастера сцены брались за Пушкина и делали настоящие произведения искусства. Но отказать себе в удовольствии послушать, как профессиональные артисты читают Пушкина, я не смогла. И два с половиной месяца постановочного процесса я буду получать удовольствие от происходящего. Ведь в работе театра радость, ощущение полёта – это самое главное. Конечно, бывают разные события. Бывают и очень горькие минуты. Но как только я перестану воспринимать театр как нечто чудесное, ни на что более не похожее, единственное в своём роде, я перестану работать. Если это не чудо, тогда зачем оно? А если кому-то это чудо не подойдёт, он найдёт себе другое.

– Насколько авторской будет постановка?

– Всё довольно классическое. Кроме одного момента. Мне через нашего заведующего литературной частью Марину Сергеевну попала в руки пьеса «Станционный смотритель», написанная господином Куликовым в 1858 году. Её нет в интернете, только в библиотеке СТД! И даже копию сделать нельзя! Мне показалось особенно интересным, что Куликов изменил финал – Дуня не выходит замуж за Минского. Строго говоря, и у Пушкина не написано, что она вышла замуж. Мы по её коляске и по трём детям делаем вывод, который нам бы хотелось. А Куликов пошёл по архетипичному пониманию ситуации «гусар и девушка». В 19 веке если на сцене видели девушку и гусара, сразу понимали, что девица пропала, можно было ничего не говорить. У Куликова же Дуня возвращается к отцу не солоно хлебавши, Минский женится на богатой, станционный смотритель жив, он всё время зовёт свою дочь и не узнаёт её.

Это первый акт. А вторым будет «Метель», в которую вписаны краткие пересказы и других «Повестей Белкина». «Метель» сделана по сценарию фильма. Эта работа более современная. То есть первое действие – трагическое, а второе – светлое, чтобы зритель ушёл с хорошим настроением.

Я не всегда ставлю материал, который мне нравится

– Говорят, что у каждого режиссёра должна быть «подподушечная пьеса». У вас такая есть?

– Есть. И не одна. Но, как говорит мой однокурсник, а ныне режиссёр Томского ТЮЗа Павел Зобнин, режиссёр никогда не должен ставить свои подподушечные пьесы. Потому что то, что ближе всего к сердцу, нельзя отдавать ни артистам, ни зрителям. И не потому, что тебя кто-то может обидеть, а потому что ты сам не сможешь это реально оценить. Как если любишь человека, никогда не сможешь оценить его адекватно. Есть, например, «Альтист Данилов» или «Понедельник начинается в субботу» – книги, которые я бесконечно люблю и живу с ними лет с 5-7. Но я не хочу это ни с кем делить.

– То есть если вы ставите пьесы, это не значит, что вы их любите и обожаете? Есть какие-то другие мотивы?

– Я не всегда ставлю материал, который мне нравится. Но я люблю над ними работать, испытываю интерес. А вот именно Пушкина – ещё и люблю. Раньше не бралась за него, потому что считала, как и профессию режиссёра, недостижимым. А в этом году юбилей Пушкина – 220 лет и у меня юбилей –20 лет творческой деятельности. Вот я и решила пристроиться к гению и позволить себе сделать то, о чём и мечтать было страшно.

Лучший праздник – это прийти на репетицию

– Как планируете отметить юбилей?

– Для меня лучший праздник – это прийти на репетицию. Я, как и многие люди моей профессии, человек некомпанейский, интроверт. Лучший отдых для меня – с книгой или в байдарочном походе с мужем и ребёнком. Я не очень люблю шумные компании. А праздником я воспринимаю театр во всех его проявлениях: репетиция, премьера, спектакль – не только свой, но и чужой тоже. Театр – это бесконечная радость, поэтому каждый раз, когда я захожу в репетиционный зал, я праздную своё 20-летие. Других мероприятий, кроме премьеры 25 января, я не планирую.

Я была права и 20 лет назад

– 20 лет. С одной стороны – не время подводить итоги. А с другой – создано уже не мало… Какие выводы вы сделали для себя и сделали ли?

– Это как у Марка Твена: «В 15 лет я считал, что мой отец – полный идиот, а в 25 я с удивлением обнаружил, что он вдруг резко поумнел…». Я сделала вывод, что то, чему меня учили в институте – очень правильно. Когда воспринимаешь профессию в теории, какие-то вещи, очевидные твоим наставникам, тебе непонятны. Ты бунтуешь, воюешь с ветряными мельницами. А потом проходит 20 лет, и ты понимаешь, что они были правы.

Между прочим, для режиссёра – это не срок и даже не начало профессии. Режиссёр, как дракон, – чем старше, тем лучше.

И ещё один вывод: я была права и 20 лет назад – ничего чудеснее театра не бывает!

Ирина Бочарова

https://7info.ru/ryazan/ryazan-society/ursula-makarova-rezhissyor-kak-drakon-chem-starshe-tem-luchshe/

Календарь

Март2021
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВC
1
К сожалению, в этот день спектакли не запланированы
2
К сожалению, в этот день спектакли не запланированы
3
К сожалению, в этот день спектакли не запланированы
4

04 марта, 19:00 - Шинель - Пальто (Н.В. Гоголь, М. Дунаевский, В. Жук)

5

05 марта, 19:00 - Шинель - Пальто (Н.В. Гоголь, М. Дунаевский, В. Жук)

6

06 марта, 18:00 - Шинель - Пальто (Н.В. Гоголь, М. Дунаевский, В. Жук)

7

07 марта, 18:00 - Шинель - Пальто (Н.В. Гоголь, М. Дунаевский, В. Жук)

8

08 марта, 18:00 - Шинель - Пальто (Н.В. Гоголь, М. Дунаевский, В. Жук)

9
К сожалению, в этот день спектакли не запланированы
10

10 марта, 19:00 - Входит свободный человек (Т. Стоппард)

11

11 марта, 19:00 - Выдать Джанет замуж (С. Бобрик)

12

12 марта, 19:00 - Сирано. Экспозиция (Ю. Поспелова )

13

13 марта, 14:00 - Царевна-лягушка ()

13 марта, 18:00 - Шинель - Пальто (Н.В. Гоголь, М. Дунаевский, В. Жук)

14

14 марта, 12:00 - Волшебник Изумрудного города (А. Волков)

14 марта, 18:00 - Клинический случай (Р. Куни)

15
К сожалению, в этот день спектакли не запланированы
16
К сожалению, в этот день спектакли не запланированы
17

17 марта, 19:00 - Входит свободный человек (Т. Стоппард)

18

18 марта, 19:00 - Пиноккио. Переплыть море (К. Коллоди, сценическая версия Л. Гуарро)

19

19 марта, 19:00 - Никто не идеален (С. Уильямс)

20

20 марта, 14:00 - Волшебные сны Кузьмы (П.Высоцкий, И.Дмитриев)

20 марта, 18:00 - Никто не идеален (С. Уильямс)

21

21 марта, 12:00 - День рождения кота Леопольда (А. Хайт)

21 марта, 18:00 - Мы не одни, дорогая! (Р. Куни, Дж. Чэпмен)

22
К сожалению, в этот день спектакли не запланированы
23
К сожалению, в этот день спектакли не запланированы
24
К сожалению, в этот день спектакли не запланированы
25

25 марта, 19:00 - ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РАЙ (Б. Вербер)

26

26 марта, 19:00 - Никто не идеален (С. Уильямс)

27
К сожалению, в этот день спектакли не запланированы
28

28 марта, 18:00 - Чисто женская логика (Дон Нигро)

29
К сожалению, в этот день спектакли не запланированы
30
К сожалению, в этот день спектакли не запланированы
31

31 марта, 19:00 - Входит свободный человек (Т. Стоппард)

    

Опрос



Интересно ли Вам посещать фестивальные спектакли?
  • Да, постараюсь увидеть как можно больше
  • Возможно, что-нибудь посмотрю.
  • Нет, вряд ли там будет что-нибудь интересное
  • Интерес к культурной жизни